Вайчешвили

Голенький ох, а за голеньким Бог. Пословица

По прибытии в Ростов эшелон поместили на запасных путях вдали от города. Ввиду полной неизвестности положения мы заперли купе и пошли в город, где на Садовой,60 проживал дядя моей Али, Николай Андреевич Захаров, с женой и дочерью. Нас встретили с распростертыми объятиями и отвели нам хорошенькую комнатку.

Город только что был занят немцами, но все уже быстро пришло в порядок, по улицам ходили трамваи, разъезжали извозчики. На красивом Пушкинском бульваре, обсаженном чудными деревьями, гуляла нарядная публика, театр и кинематограф ломились от посетителей. Утром на базаре можно было найти все, что угодно. Присутствия немцев не замечалось.

Еще по пути до нас доходили кое-какие газетные известия. Теперь уже можно было отдать себе отчет в политическом положении.

Почти вся Малороссия была очищена от большевиков и занята оккупационной армией. Два германских корпуса находились в Закавказье. На Дону после смерти Каледина началась реакция, и вновь избранному атаману Краснову в контакте с немцами, удалось очистить Новочеркасск и значительную часть области, куда пробился маленький отряд, состоявший главным образом из офицеров и юнкеров, и присоединившихся к ним кубанских казаков.

Отряд этот вынужден был отступить из-под Екатеринодара после смерти организовавшего поход генерала Корнилова. Сейчас он сосредоточился в станице Мечетинской на границе Ставропольской губернии и находился под командой генерала Деникина. При нем находился и маститый генерал Алексеев.

Давно еще в газетах промелькнули слухи о том, что при отряде находились Великий Князь Николай Николаевич и одна из дочерей Государя. Никто не знал истины, но это подавало надежды... Другой офицерский отряд под командой полковника Дроздовского был сформирован из остатков армии генерала Щербачова и прошел походом всю Новороссию. Незадолго до занятия Ростова немцами он пытался захватить город, но потерпел неудачу и теперь пытался соединиться с добровольцами Деникина.*

Отдохнув в милой семейной обстановке, мы прошли в эшелон, где нас ожидала крупная неприятность. Накануне мы решились впустить в купе старенького подполковника, который умолял дать ему возможность хотя бы разок выспаться по-человечески после двухмесячного путешествия в сидячем положении. Теперь оказалось, что утром он исчез и забрал с собою все мое белье.

Но беда никогда не приходит одна... В городе, на трамвае, мы едва протиснулись на заднюю площадку, на остановке все окружающие нас выскочили вон и рассыпались по улице.

– Вас обокрали, – обратился ко мне кондуктор.

Я сунул руку в карман – пусто. Пятнадцать тысяч сбережений, все драгоценности моей жены, спрятанные в мешочке, исчезли в мгновение ока...

Ко мне подбегает посланный из эшелона:

– Вас просит Вайчешвили. Он остановился в том самом отеле, который снят германским командованием на главной улице...

У дверей отеля – немецкие часовые, в касках, с примкнутыми штыками. Вхожу. Первая дверь налево открыта. Там, за письменным столом, сидит Вайчешвили. Он поднимается мне навстречу.

– Я слышал о вашем несчастии. Только что я вернулся из Армянского центра, получил от них 4000 рублей. Возьмите половину... Расписку… Но какую же расписку могу я взять со своего старого командира?

О Красной Поляне нечего было и мечтать. Турецкого фронта уже не существует. В Тифлисе немцы. Все пути из Грузии на север в руках у красных, которые беспорядочными отрядами пробиваются на родину. Пока что Алечка останется у родных. Мне нет выбора: еду в отряд Деникина. Но это – перст Божий. Да будет Его святая воля!